Что мы узнаём о себе, когда примеряем чужую роль?

14 сентября на Старой сцене Мастерской Петра Фоменко состоится премьера спектакля «Счастливый финал» — камерной драмы Веры Камышниковой по пьесе Александра Ремеза. Создатели называют постановку «переживанием в двух действиях»: двое молодых людей знакомятся на литературном вечере и вступают в отношения, которые постепенно перерастают в подобие игры. Страхи и сомнения героев, их попытки понять себя выходят наружу и разыгрываются театральными средствами. 

Купить билеты без сервисного сбора

В 2000 году американский психолог Джеффри Арнетт предложил понятие emerging adulthood, или «становящейся взрослости». Это период с 18 до 29 лет, когда человек особенно активно исследует разные возможности в любви, работе и образе жизни. Арнетт связывал этот этап с «примеркой» разных социальных и личностных ролей с целью нащупать свою идентичность. 

Почему жизнь — это игра, как она помогает нам искать своё «я» и существует ли здесь счастливый финал? Размышляем в этом материале.

Игра как способ найти (или потерять) себя

Нидерландский историк культуры, автор книги «Homo Ludens» («Человек играющий») Йохан Хёйзинга считал игру одним из фундаментальных элементов культуры. Он исследовал, как игровой принцип проявляется в ритуалах, искусстве, праве, политике и других формах человеческой деятельности.

Хёйзинга описывал игру как действие, которое происходит внутри «магического круга» — пространства с собственными правилами и отношениями. Наглядный пример — театр. Зритель знает, что перед ним актёр, а не Гамлет, но принимает сценическую условность и эмоционально реагирует на происходящее.

Природу игры и её места в жизни человека исследует и художественная литература. В «Игроке» Достоевского рулетка закрепляет за Алексеем Ивановичем роль маргинала, существующего по законам азарта. В «Защите Лужина» Набокова логика шахмат настолько захватывает героя, что начинает организовывать его восприятие мира. В одном случае игра разрушает привычный порядок жизни, в другом — становится способом его создать.

«Счастливый финал» посвящён не менее азартной игре — отношениям вчерашних незнакомцев. Здесь создатели и участники «магического круга» — одни и те же люди: правила не навязаны свыше или со стороны, а следовательно могут меняться. И меняются. Результат, или цель, при этом остаётся неизменным — он и она узнают друг друга и через это познают самих себя.

Игровой принцип выходит далеко за пределы театра, рулетки или, скажем, спорта: особое пространство со своими правилами может возникать в самых разных сферах и ситуациях.

Остановка в пустыне как драматерапия

Хороший пример иллюстрирует фильм «Король жив» режиссёра Кристиана Левринга. Автобус с туристами сбивается с маршрута и ломается посреди пустыни. Чтобы поддержать дух людей и занять их на время ожидания помощи, актёр Генри предлагает разыграть по ролям шекспировского «Короля Лира».

«Король жив» — четвёртая картина движения «Догма 95», идея и принципы которого также напоминали сложную игру. «Догма» выступала против «кинематографической косметики»: съёмок в павильонах и на профессиональные камеры, искусственного света и звука. По этим суровым правилам рассказывались не менее радикальные сюжеты — одним из основателей «Догмы» был режиссёр-провокатор Ларс фон Триер.

Ситуация из фильма — пример драматерапии, пусть и жёсткой, есть знать сюжет картины. Роли и репетиции помогают героям столкнуться с внутренними и внешними конфликтами, дают шанс их преодолеть.

Роль как смена перспективы

Похожая механика существует и за пределами искусства. Психодрама — метод психотерапии, созданный Якобом Леви Морено, в котором человек не только рассказывает о волнующей его ситуации, но и разыгрывает её. Образно говоря, можно «сыграть не свою роль в своей же проблеме»: посмотреть на конфликт со стороны, попробовать альтернативную линию поведения, обратиться к ситуации от лица другого человека.

По данным исследования 2026 года, психотерапевтические «ролевые» практики способны помогать лучше справляться с эмоциями, строить отношения и чувствовать себя способным влиять на свою жизнь.

Нельзя сказать, что разыгрывание роли само по себе является универсальным психологическим инструментом. Исследование подтверждает другую мысль: возможность разыграть ситуацию и взглянуть на неё с другой перспективы может быть полезна при работе с эмоциональными и межличностными проблемами.

В книге «Игра и реальность» 1971 года психоаналитик Дональд Винникотт сформулировал понятие промежуточной зоны — области между внутренним переживанием человека и внешней реальностью, где возможны поиск и творчество. Согласно этой теории, игра — это то пространство, где мы пробуем разные способы существовать, взаимодействовать с миром и даже преобразовывать его.

Можно ли сыграть себя?

Сегодня поиск себя всё чаще происходит на виду у других. Социальные сети предлагают собрать свой публичный образ, приложения для знакомств — предстать перед потенциальным партнёром в нужном свете, а смена профессии, города или круга общения позволяет попробовать другой сценарий жизни. Мы словно постоянно выбираем из нескольких «лучших версий себя».

Игровая механика пронизывает все аспекты нашей жизни. В наше время она тесно связана с поиском своего «я» из-за социальных процессов, таких как поворот от больших идей к личному благополучию. Но то, что механизм стал заметнее, не значит, что заработал он только в эпоху персональных брендов и цифровых аватаров.

Спектакль «Счастливый финал» демонстрирует нам этот механизм: два человека встречаются и ещё не знают, кем окажутся друг для друга. Они провоцируют и ведутся на провокации, меняют интонации, прячутся за выдуманными ролями. В результате этой многослойной — текстовой, театральной и смысловой — игры на поверхность выходит то, что было вытеснено или старательно скрыто. Чем больше такой незапланированной правды возникает в беседах персонажей спектакля, тем меньше их отношения напоминают представление.