Хаски

Рэпер (?) Хаски на сцене уже 10 лет, три четверти из которых он более-менее известен. При этом о самом артисте мы знаем не так уж и много: последние шесть лет он не даёт интервью, не высказывается на острые темы, ускользает от определений и скрывается в тени. Прорывной для артиста альбом «Любимые песни воображаемых людей» (2017) уже стал классическим. Дальше были диковатые перформансы, сбивающие с толку, клипы-блокбастеры, период заигрывания с тяжелой музыкой, и, наконец, зловещий «Хошхоног» (2020), встреченный относительно холодно, но со временем ставший культовым. В атмосфере секретности готовится новый альбом Хаски, за который артиста уже давно ругают и хвалят заочно. В преддверии новой большой работы Дмитрий Кузнецов стяжает лавры одного из главных независимых артистов, а еще делает прорывные концерты, в которых соединяет живую музыку, театр и эстетику партизанского радио.

Своеобразная поэтика Хаски, вынырнув из тела литературы в хип-хоп, объединила по всей стране ценителей жанра, студентов-филологов, маргинальную и не очень интеллигенцию и любителей всласть потрясти башкой на танцполе. Ломкий и болезненный, его язык выворачивает реальность: несколько выпуклые, но все еще узнаваемые пейзажи служат местом трансгрессии, а «населяющие их люди, собаки, мухи и прочие паранормальные сущности сливаются в экзистенциальном беспределе» (взято из комментария на Ютубе).

И все-таки, орудуя поэтическим арсеналом, Хаски делает рэп — под винтажные сэмплы и заковыристую электронику звучит моментально узнаваемый флоу, то нежный, то хлесткий и яростный. Музыка Хаски может нравиться и не нравиться, но сложно отрицать, что эстетическая позиция Хаски самостоятельна (что порой сложно сказать о его коллегах по цеху). Эксперименты с жанрами от ностальгического хип-хопа и трэпа до ню-метала и шансона он воплощает и на сцене: его авангардные шоу ломают представления о рэп-концертах — и никогда не повторяются два раза.

Поженив мрачную поэзию и качающий рэп, Хаски пишет современную хронику, используя собственную оптику, доступную только ему, и пусть вас не обманет шельмовская ухмылка, сквозь которую он кричит со сцены коронное «Как дела?» — ему, кажется, и впрямь важно знать.