Театр «Заячий стон»: «До Джокера нам, конечно, далеко»

Для театра «Заячий стон» всё началось со съёмок смешных видео в гримёрке «Ленкома». Сейчас это пройденный этап: амбиции и желание по-умному веселить людей помогли четырём друзьям-актёрам — Кириллу Петрову, Максиму Амельченко, Виталию Боровику и Алексею Полякову — создать остроумный, самобытный и современный театральный проект. 

На сегодня в репертуаре «Заячьего стона» четыре полноценных спектакля. С квартетом мы поговорили о двух из них — «Маршрут перестроен» и «Комедия о смысле жизни». 

— «Маршрут перестроен». Название могло бы подойти как ромкому, так и триллеру в духе «Пункта назначения». К чему нужно готовиться зрителям вашего спектакля?

Кирилл Петров: Как бы они ни готовились, всё равно окажутся не готовы! «Маршрут перестроен», как и другие наши спектакли, — это наш авторский театр, театр-аттракцион: всё действие зритель проводит на крутых эмоциональных горках.

Виталий Боровик: Почему «театр-аттракцион»? Потому что мы любим сочетать разные жанры и формы, объединяя их в единое синтетическое театральное полотно. В этом полотне обязательно присутствует комедия — она пронизывает весь спектакль. Юмор — наш основной инструмент: с его помощью и через разнообразие жанров мы стараемся донести до зрителей мысль, которая действительно волнует наш коллектив.

Максим Амельченко: Зрителям нужно готовиться к увлекательной истории в жанре роуд-муви, которая погрузит их и в реальность, и в мечту, и в ад перфекциониста. Это и размышление о жизни, и поток чувств. Главное — прийти со свежей головой и открытым сердцем. 

Алексей Поляков: Стоит быть открытым чему-то нестандартному. «Маршрут перестроен» — не классический спектакль, а, как мы это называем, театральный стендап: в нём остроумные, живые мысли завёрнуты в форму, присущую театру. Наверное, это главное — быть готовым к такому гибриду.

— Искусство часто учит нас, что погоня за счастьем — дело неблагодарное, если не бессмысленное: как правило, за счастьем не нужно гнаться, нужно лишь привести в порядок свою систему ценностей. Насколько это резонирует с вами и вашим «Маршрутом»?

Кирилл: В целом не стану спорить с этим утверждением. Единственное — иногда нужно останавливаться и наводить этот самый порядок. Оглянуться назад, посмотреть, что там впереди, не мчаться как угорелый.

Максим: В нашем спектакле герои как раз таки гонятся за счастьем, а в финале приходят к выводу: не нужно никуда бежать. Нужно научиться быть в моменте. Наш «Маршрут» — попытка поймать это ощущение «здесь и сейчас».

Алексей: Мы для себя сформулировали, что счастье — это остановка. Ты не можешь быть счастливым завтра, ведь завтра ты поймёшь, что был счастлив вчера. А сегодня ты думаешь, что счастье наступит завтра. Это заколдованный круг, и чтобы выйти из него, нужно просто остановиться. Мы часто живём либо будущим, либо прошлым, а счастье всегда в моменте.

Виталий: Мы верим в это, но не утверждаем, что это истина в последней инстанции. Со сцены невозможно поучать или морализировать — это не работает. Нельзя навязать зрителю своё мнение или заставить его «правильно» думать. Единственный способ достучаться — быть искренним. Только личный опыт и живое чувство могут вызвать у зрителя душевный отклик. Или он просто получит удовольствие от спектакля, что, кстати, не менее важно. 

— Что делать, если маршрут сменить невозможно, тормоза заклинило, а впереди — Колымский тракт?

Кирилл: Я бы доверился пути, расслабился и попытался получить удовольствие.

Виталий: Да. В таком случае надо нажать на педаль газа и взять максимум от ситуации, найти радость даже в невозможности что-либо изменить.

Алексей: Иногда сопротивляться бессмысленно. Надо просто проживать момент и искать в нём своё удовольствие.

Максим: Нужно срочно пойти на спектакль «Маршрут перестроен» и посмотреть его. Может, даже несколько раз. А там, глядишь, и тормоза отпустит, и колодки вновь заработают.

— А если кажется, что меняй маршрут или нет — впереди долгая дорога бескайфовая?

Максим: Так может только казаться. На самом деле дорога кайфовая — интересная, неожиданная. Просто нужно перестроить восприятие. В спектакле «Маршрут перестроен» мы как раз об этом и говорим.

Кирилл: Жизнь столько раз доказывала, что стоит только сделать шаг навстречу себе, как происходят невероятные свершения. 

Виталий: Всё это — выбор. Если допускаешь, что что-то может случиться — ты открываешь этому путь. Если дать шанс хорошему, тогда есть шанс, что хорошее действительно произойдёт. Выбор, в какую сторону смотреть, куда идти, во что верить — за каждым из нас. Это и есть то, что определяет нашу реальность.

Алексей: Как говорит наш навигатор: «Если дорога тебе не нравится — меняй её». Не может быть бескайфовых дорог, если ты занимаешься тем, что по-настоящему хочешь делать. Возможно, тебе просто страшно выйти на новую трассу. 

— «Комедия о смысле жизни. Новая редакция». Разве это не противоречие — поиски смысла жизни и комедийный жанр? Вдруг шутки будут как у Джокера Хоакина Феникса.

Максим: До Джокера нам, конечно, далеко, но да — соединить философскую глубину и комедийный жанр — задача не из лёгких. Мы постоянно бьёмся над этим в репетиционном зале, и иногда кажется, что каждый раз создаём новый спектакль. Но всё это — путь искусства маленьких шагов. Потихоньку мы движемся вперёд, нащупываем смыслы, ищем тональность.

Виталий: Мы всегда вдохновлялись творчеством тех, кого считаем авторитетами в глубоком комедийном жанре. В частности это «Летающий цирк Монти Пайтона». Их работы — отличный пример того, как можно смело поднимать серьёзные и глубокие темы и при этом оставаться потрясающе смешными, абсурдными, свободными. 

Мы тоже не боимся говорить о сложном. Если в каком-то моменте у нас появятся шутки, как в фильме «Джокер» с Хоакином Фениксом — это будет оправдано. Может быть, кто-то почувствует в этом пусть некомфортную, но всё же сильную эмоцию, а значит, всё не зря.

Алексей: На самом деле, у жизни и правда своеобразное чувство юмора. Не скажу, что чёрное, скорее — со смыслом. Нам кажется, что смех возможен только тогда, когда есть грусть. Без грусти нет контраста, нет самого ощущения смеха. У нас за шутками всегда стоит рефлексия.

Кирилл: Вопрос смысла жизни настолько обширен, что можно поставить сотню спектаклей на эту тему и не раскрыть её и на долю процента. В любом случае, мы не философы, чтобы размышлять об этом серьёзно. Но мы можем позволить себе шутить, а ещё — спрятать за шутками свои мысли и переживания. 

— В чём отличие новой редакции этого спектакля от предыдущей? Интересуюсь, понятно, как редактор.

Кирилл: Мы стали старше. Изменилась система ценностей, захотелось затронуть новые мысли.

Алексей: Текст «Комедии» был написан 5 лет назад, и сейчас он уже не так сильно резонирует с нами, как раньше. Поэтому захотелось доработать материал, углубить его.

Максим: И мы полностью переосмыслили спектакль. Раньше это был набор гэгов и номеров, шедших один за другим. Мы выстроили внутреннюю логику, связали сцены, чтобы они без заметных зрителю переходов перетекали друг в друга. Мы стремимся к целостности.

Виталий: Театр — это живой организм, и он меняется со временем. Осознаются прошлые ошибки, становится заметно то, что раньше ускользало. Мы поняли, что в этом спектакле изначально были заложены важные зёрна смысла, которые нам не удалось до конца вырастить. Сейчас у нас есть опыт, который позволяет в полной мере раскрыть эти идеи.

— Насколько эти спектакли — про вас? Они скорее биографичны, чем меметичны, или одно как-то дополняет другое?

Кирилл: Это наши истории с долей фантазии на тему.

Максим: Всё это — про нас. Про наши мысли, триггеры, сублимации. Практически каждая сцена — это история из жизни или эмоциональный отклик на что-то пережитое. Мы перерабатываем это в образ, в сцену, в шутку, но всё начинается с личного.

Алексей: Просто иногда мы чуть усиливаем детали. Это условность, художественное преувеличение, но за этим стоит реальный, прожитый опыт. Мы часто обращаемся к коллективной памяти. Например, в детстве многие били крапиву палкой, и это отзывается.

Виталий: Чтобы говорить с современным зрителем, мы используем язык культурных кодов, узнаваемых образов и, в том числе, мемов. Через мемы можно легко и точно донести мысль, вызвать нужные ассоциации, и, что для нас особенно важно, рассмешить.

Возвращаясь к театральному стендапу. Форма стендапа — это способ искренне и с юмором говорить о личном. Мы — независимый театр, который стремится сохранить свободу и честность. Непосредственный, живой разговор делает наш театр актуальным и искренним, помогает нам получать подлинный эмоциональный отклик. 

— Считаете ли вы себя сами счастливыми людьми, и если нет, чего вам не хватает?

Кирилл: Я считаю себя счастливым. Но чувствую, что мог бы быть сильно счастливее, будь я богаче, умнее, красивее и далее по списку.

Виталий: 2 года назад мы ушли из театра, чтобы полностью сосредоточиться на собственном проекте. Это ежедневная непростая работа с множеством вызовов. Но мы счастливы, потому что строим свой дом и занимаемся тем, что действительно близко нам по духу. Ну и, конечно, семья. Это мой источник энергии и смысла. Всё, что я делаю — ради них.

Максим: Я тоже считаю себя абсолютно счастливым человеком. Иногда не хватает элементарного отдыха, чтобы проветрить голову, привести мысли в порядок. У нас ведь, как у многих, сотни дел, всё горит, тайм-менеджмент страдает… Но в целом — всё хорошо. Мы классные, живём любимым делом — что может быть лучше?

Алексей: Во-первых, мы живём в такое время, когда есть горячая вода. Пушкин, например, жил без возможности мыться каждый день. У меня такая возможность есть. Это уже счастье. А если серьёзно, то у нас есть все составляющие счастья — любимое дело, семьи, друзья и зрители.

— У вас есть офис в центре Москвы, но вы наверняка мечтаете о собственном театре. Или современная динамичная труппа может обойтись без профессиональной недвижимости?

Максим: Свой театр в классическом понимании — с труппой, администрацией, хозяйственным отделом — это, наверное, не совсем про нас. Мы — сочинители, и нам нужно пространство, где можно играть спектакли с хорошим светом и звуком. Идеальная модель — как у «Квартета И»: это не классический театр с директором и штатом, но место, где они работают и играют. 

Алексей: Как и любая пыль, мы хотим осесть. Человеческая энергетическая пыль — вот так. Своё помещение нужно нам не для статуса. Нужно место, где это можно хранить, монтировать, обслуживать, сильнее удивлять зрителя.

Кирилл: Да. Мы мечтаем не столько о театре, сколько о «своём месте», где не нужно было бы подстраиваться под чужой репертуар или мириться с несовершенством технической базы. Хочется заниматься творчеством и делать качественный продукт без оглядки на количество свободных мест в этом месяце.

Виталий: То, что мы — независимый театр, даёт свободу, но в то же время требует дополнительной энергии. Мы постоянно подстраиваемся под условия разных площадок. Если бы у нас появилось собственное пространство, мы могли бы полнее раскрыть свой творческий потенциал, двигаться не только вширь, но и вглубь. Мы убеждены — рано или поздно у нас появится наша точка культурного притяжения в столице. Рост аудитории, зрителей, подписчиков подтверждает, что мы движемся в правильном направлении. 

— «Заячий стон» — это не только отношения на подмостках, но и вне их. Как вы распределяете роли за сценой, кто и за что отвечает?

Максим: У нас всё распределено чётко. Лёша — мозговой центр: собирает идеи, пишет тексты, выстраивает драматургию. Я отвечаю за музыку, аранжировки, песни. Виталик занимается админкой — общается с пиаром, маркетингом, финансами. Кирилл держит на себе технику, но и в творчестве, конечно, тоже участвует. Командная работа в чистом виде.

Алексей: У нас всё делается коллективно, но задачи разделены. Мы обмениваемся ими и поддерживаем друг друга там, где это нужно.

— Вы предлагаете четыре варианта истории возникновения названия вашей труппы. Есть ли среди них самый правильный?

Максим: Однажды, перед тем как выложить первый ролик, Кирилл сказал: «Да пусть будет “Заячий стон”, а дальше видно будет». 

Кирилл: Это случайное словосочетание, которое должно было прозвучать один раз и забыться, как шутка-однодневка. Но всё вышло из-под контроля.

Виталий: Наш коллектив вроде бы сформировался случайно. С другой стороны, в этом была какая-то роковая, судьбоносная закономерность. Случайно брошенная фраза вдруг точно отразила нашу суть, стала отправной точкой того, кем мы являемся сегодня. 

Алексей: Но пусть каждый зритель сам для себя решит, что такое «Заячий стон»: нам важен миф, а не конкретика. И пусть вариантов будет много — в этом и прелесть.