маяк: «музыка спасла»

Певица маяк скрывает своё имя, но не свои чувства и переживания. Очередное тому подтверждение — альбом «музыка спасла», который возник из кризисов и желания их преодолеть. Владимир Наумов поговорил с маяком о её новых песнях и узнал много нового о ней самой.

— Ты выпустила альбом «музыка спасла». О чём этот релиз и почему его стоит послушать?

У меня давно не было больших релизов — последний, «по умолчанию», вышел в 2020 году. «Музыка спасла» — это как раз такой большой альбом о последних нескольких годах моей жизни. О настигшем меня кризисе, о предательстве и боли, и о музыке, которая никогда меня не предавала и которая всегда со мной. Тема взросления, превращения маленького человека, подростка, во взрослую женщину — ещё один мотив как этого, так и многих других моих релизов. 

Думаю, в этом альбоме поместилось то, что сейчас волнует каждого: поиск своего места в мире, скоротечность времени. 

— Как ты познакомилась со своей будущей спасительницей? 

Совсем недавно я поняла, что это не я выбрала музыку, а музыка выбрала меня. Я от неё бежала, хотела стать океанологом, химиком, заниматься историей. Но музыка каждый раз ко мне приходила. 

Мне было 15 лет, дома стояла гитара брата, на которой он так и не научился играть. А у меня началась эта подростковая депрессия — я была из тех детей, у которых 100 кружков после школы, потому что плохой район, и родители стараются, чтобы ты, не дай бог, не связался с плохой компанией. Короче, я взяла эту гитару в руки и начала играть.

— Как ты думаешь, почему обучение музыке часто отталкивает детей? 

По моим наблюдениям, есть две травмы. Первая — когда родители не отдали тебя в музыкальную школу, а ты очень хотел заниматься музыкой и теперь из-за этого страдаешь. А вторая — когда тебя, наоборот, отдали, и ты страдаешь уже из-за этого. 

Мой педагог по сольфеджио говорила, что мне надо было поступать в училище имени Гнесиных. Но мне кажется, что меня спасло именно то, что я не получила музыкальное образование. Я чувствовала себя супервольной птицей — не знала правил и не играла по ним. У меня не было вот этой «коробки образования», которая тебя ограничивает в том, что правильно или неправильно. Поэтому для меня музыка стала чем-то типа игры, поэтому я не травмирована в этом плане, мне повезло.

— Неужели в наше время музыка может спасти? 

Мне кажется, да, конечно. Мои слушатели часто пишут мне именно про спасение, про то, что моя музыка помогает им пережить тяжёлые моменты. Это терапия, которая проходит через моё творчество.

В период работы над альбомом «музыка спасла» я слушала некоторые песни, которые мне помогали. Я только недавно поняла, что чужая музыка действительно может давать силы для переживания каких-то сложных чувств. Когда некому подставить плечо, твой любимый музыкант так или иначе станет твоим другом.

— Мне показалось, что во время работы над альбомом ты перепрошилась как музыкант. Это слышно, например, в аранжировке и длинном по меркам поп-музыки аутро первого трека. Для меня это аутро делает всю песню, поднимает её на какой-то другой уровень. 

Заглавная песня — единственная, которая была записана с Александром Козловским. Это такой прекрасный музыкант, виолончелист, пианист, мы с ним уже работали над песнями «тучка» и «тебе моя любовь». 

Я очень люблю эту песню. Возможно, кому-то она покажется длинной, но в этом есть задумка. Если ты обратишь внимание, я очень внимательно отношусь к текстам, но в этой песне ведёт музыка. Текст довольно простой, при этом он максимально доносит смысл — уже и так понятно, что музыка спасла, да? Эта фраза повторяется по сто раз. Но зато музыкально постоянно что-то меняется. Тем более, что мы записали всё живьём — все гитары, виолончели, скрипочки, ударные. Думаю, потому песня вышла такой атмосферной.

Все остальные аранжировки мы записали с прекрасными Феликсом Котло и Александром Беловым, с которыми плотно работаем последние три года. Над этим релизом мы потели где-то около шести-семи месяцев. Мне кажется, у нас получился крутой «западный» звук. Я долго шла к какому-то плюс-минус своему стилю, и сейчас он как будто бы начинает прослеживаться. Сейчас это — мой стиль.

— Из чего он состоит? Расскажи про свой почерк, про то, что у тебя особенно хорошо получается. Мне запомнился контрапункт в песне «дефект» — тихая, нежная гитара и тут же панч: «Я разобью до крови твоё лицо»… 

Я изначально по своей сути поэт, автор, поэтому для меня очень важно выражаться через слово. В музыке мне бывает нужна помощь — вот почему я, опять же, обращаюсь к аранжировщикам. Конечно, я могу просто петь под гитару, как я это делала в 2017 году, в эпоху постбарда. Боже мой, все эти фестивали… 

Ну и да, вот этот контрапункт, о котором ты сказал. Я часто миксую какую-то тяжёлую мысль с её нежным представлением. Кстати, песню «дефект» я написала, когда мне было 15 или 16 лет. Что вообще тогда со мной происходило? Почему я, такая девочка, написала такие строки? Я не знаю.

— Вот тут хочется вернуться к твоим слушателям. Думаю, они видят себя в твоих текстах и песнях. Чувствуешь ли ты ответственность за них и не тревожно ли тебе от этого?

Да, через светлую грусть и меланхолию, но посыл моей музыки как раз в том, что всё можно преодолеть. Сложные периоды бывают, и я рассказываю своему слушателю о них максимально откровенно. Но музыка меня спасла, и вот я живая перед вами стою, играю концерты. 

Знаешь, у меня нет тревоги, что мои слова могут иметь какие-то негативные последствия. Я всё-таки немножко думаю об этом, понимаю время, в котором мы живем. Нахожусь в повестке, скажем так. А вообще мне очень приятно, что мы с моими слушателями так близки, что они у меня такие понимающие и поддерживающие. 

— Почему песен о счастье и взаимности у тебя гораздо меньше, чем о неразделённой любви и всякой разбитости? Может быть, грустные песни легче писать? 

Мы сейчас придём к этой мысли, да? Что русская душа — потёмки, что любим мы погрустить. Конечно, грустные песни мне легче писать. Вот если я тебя попрошу назвать мне счастливые моменты в своей жизни, ты, наверное, посидишь, подумаешь. Но если я предложу тебе поговорить о каких-нибудь печальных моментах, ты сразу что-нибудь вспомнишь. Мы запоминаем то, что нас ранит, намного сильнее, реагируем на это намного острее. Так уж вышло, я не специально, честно.

В жизни я, может, несколько меланхоличная, но очень оптимистичная, милая, весёлая девчонка. Ну, не знаю насчёт милой, но весёлая точно. Просто так получалось, что мне делали больно, я садилась за фортепиано, брала гитару и пыталась справиться с этим. 

— Если слушать твой альбом как единую историю, складывается впечатление, что героиня этой истории состоит в созависимых отношениях с мужчиной из тех, которых надо спасать. Не лучше ли в таких случаях спасаться самой?

Абсолютно согласна, что нужно спасать себя. И я всем это советую. Это непростая тема для меня, я не смогу тут наплести какой-то философской чуши о том, какая я просветлённая. Нет. Я справлялась, как могла, а справилась или нет — жизнь покажет. Но помимо этих любовных песен на альбоме есть такие, как «время», «остаюсь». Как «музыка спасла». То, что последние годы я пытаюсь вернуть себя себе, для меня не менее важно, чем отношенческая и да, довольно абьюзивная история.

Я не зря, например, в песне «разве всё это лучше» пою: «Поступки твои на страницах режут мне пальцы острым углом». Я перенесла три операции на пальце. А всё потому что на фоне стресса сильно упал иммунитет, в микроранку на пальце попала какая-то бяка. В тур я поехала с перевязкой. Потом мне неправильно сделали одну операцию, другую, в итоге удалили нерв. Очень важно ценить себя, ценить своё здоровье, в том числе психическое. 

Мы, именно мы у себя самые главные люди, и мы всегда должны это помнить. 

— Обязательно ли ради песен идти туда, где больно?

Не знаю, не знаю. Оглядываясь назад, думаю, что нет, но я же не могу ничего изменить. 

— Легко ли ты сближаешься с людьми?

Очень медленно — для этого мне нужно несколько лет общаться с ними больше, чем один раз в месяц. Для меня любые взаимоотношения с людьми — это про доверие. Представим, что ты стоишь с кем-то у обрыва. У вас есть возможность держаться за руки, любоваться красивейшим видом. Но бывает, что ты не можешь не переживать, потому что ждёшь, что тебя толкнут в пропасть. Я всегда выбираю любоваться видом, но не все люди такие, как я. Некоторые выбирают толкнуть. 

— Что отталкивает в общении и отношениях с людьми?

Я избегаю зависимых людей, без разницы от чего. Не нравится невоспитанность, высокомерие, недоброжелательность, грубость. Для меня красный флаг — это любое рукоприкладство, вообще любое. Я могу повздорить, могу вспылить или закричать, но чтобы оскорбить человека или, не дай бог, кого-то рукой тронуть, ударить — такого никогда не будет. 

— В песне «привет из прошлого» ты почти как Мия Гот из фильма «Перл» повторяешь: «Я звезда». Насколько для тебя важно быть услышанной и востребованной артисткой?

У этой фразы изначально другой смысл — там всё-таки про звезду на небе. Кто-то как спичка быстро горит, а я сравниваю себя вот с этой звездой. Но мне нравится игра слов, из-за которой ты можешь подумать, что я высокомерная! 

Сейчас можно быстро скукситься не потому что ты плохой артист, у тебя плохие тексты или музыка. Да нет, блин! Просто индустрия поменялась, мир коротких видео трактует нам новые правила. Сейчас я выбираю играть по этим правилам, и мне весело, честно. Конечно, я хочу быть услышанной, хочу больших концертов, и я стремлюсь к этому, и это всё будет. 

— Возможно ли быть искренним артистом в 2024 году и что это значит лично для тебя?

Да возможно, а почему нет? Но, опять же, у каждого своя натура. Моя подсказывает мне писать о том, что внутри меня, внешний мир меня волнует меньше. Понимаю, что нельзя недооценивать и наплевательски относиться к тому, что происходит вокруг — я всё-таки культуролог по образованию. Но мы все просто люди, и тут вопрос только в том, насколько ты хочешь быть искренен с собой. Искренность сначала рождается в диалоге с собой, а уже потом — с внешним миром.

— Но в песне «время» ты упоминаешь «годы чумы и надежды». Это что-то явно из внешнего мира.

А мне кажется, мир вообще сходит с ума. Нет такого ощущения? Смотришь новости со всех концов света и думаешь: «Господи, что за ужас происходит?». 

Под «годами чумы» я имела в виду коронавирус: «Годы чумы и надежды, и вот уже в зеркале кто-то другой». У нас как будто съели несколько лет жизни. Годы моей юности пришлись на ковид. В зеркале уже кто-то другой: 

была совсем маленькая девчонка, сейчас — самостоятельная взрослая девушка, которая живёт отдельно от родителей, занимается любимым делом. У которой появляются первые седые волосы.

— В треке «встретимся» есть строка «теперь у психолога в кресле я, а боль уже вся позади». До сих пор многие считают, что свои проблемы нужно решать самому, а терапия — не более, чем ещё один способ потратить деньги или что-то вроде раскладов карт Таро. Тебе есть что сказать по этому поводу?

Нет, ну давайте так: научные исследования о помощи терапии есть, а вот чего-то такого про Таро я не знаю. Но, опять же, время сложное, люди прибегают к разным вещам, и я вообще не против этого. Каждый вправе заниматься помощью себе, если при этом не вредит себе и окружающим.

По поводу терапии. Она в моде, и это нормально. Мы же знаем, как работает культура массового потребления: тренд растёт, растёт, растёт, потом происходит бум, делаются какие-то выводы и всё идёт на спад. С одной стороны, сейчас многие стали супертоксичными — постоянно рискуешь задеть чьи-то границы. С другой — люди стали больше читать, просвещаться, обращать на себя внимание. Я считаю, что терапию стоит попробовать каждому, потому что это как минимум интересно. Всё равно что сходить как-нибудь один раз попрыгать на батутах — развлечение не для всех, но именно тебе оно может подойти. 

Психолог может стать опорой, но на время. Он не решит все твои проблемы, и если он хороший психолог, то никогда не предложит, например, разорвать отношения. Хороший психолог не скажет, что тебе делать, но он поможет тебе повернуться к себе, откопать чувства, которые ты в себе закопал.

— Но бывают же разные терапии и разные терапевты, со своими рэд флагами.

Надо найти золотую середину и научиться здраво относиться и к терапии, и к её проявлениям. Моё мнение — можно копать так сильно в себя и в итоге докопаться до какого-то ужаса. Оно тебе не надо. Должен быть конкретный запрос, точка, после который ты говоришь: «Спасибо, дальше я сам». 

— Есть ли кто-то или что-то, что ты сама считаешь своим маяком?

Мне кажется, как ты себя назовёшь, так оно и будет. Во мне такая огромная сила внутри… Бывают штормы, а маяк всё равно стоит, ещё и кораблям путь указывает. Мой маяк — это музыка, и я сама себе маяк.