Оля Маркеc из Alai Oli и её искусство быть собой

Этим летом у Alai Oli вышел альбом «C2BY», уже десятый в их дискографии. Его название расшифровывается как «connected to being yourself» — что-то вроде девиза или кредо группы, которая за всю 20-летнюю карьеру не дала повода для упрёка в несамобытности и неискренности. 

О текстах и музыке нового альбома, не всегда приятном и нужном умении быть собой, выживании в Екатеринбурге и сложных отношениях с Санкт-Петербургом нам рассказала основательница и вокалистка Alai Oli Оля Маркес.

— Что для тебя значит «быть собой»?

Может показаться, что это приятный процесс, но на самом деле — ни хрена. Иногда быть собой очень неприятно: неприятно смотреть на свои поступки, реакции, зависимость от людей и их мнений. То есть «connected to being yourself», не романтизируя — это путь воина, путь испытаний. 

Что хорошего в том, чтобы быть собой? Когда нужно выбирать, ты точно знаешь, что делаешь честный и правильный для себя выбор. Он может быть не принят обществом или не понят твоими близкими, но зато ты уверен, что честен с собой. Тебе легко, в том числе — принимать решения. Даже те, которые имеют сложные последствия. 

— Что тебе необходимо для того, чтобы оставаться собой? Что помогает вернуться к себе, если ты ненадолго отлучалась в силу обстоятельств?

Это отличный вопрос. Порой определить, где я себе вру — это только полдела. Людям в целом свойственно обманывать себя, делать не то, что им на самом деле хочется. К тому же иногда обманываться приятно. Когда я себя обманываю, я стараюсь делать это с удовольствием, может быть — довести до абсурда. Но, думаю, жизнь в любом случае тебя отрезвит. Если ты долго не был собой, она толкнет тебя туда, где ты узнаешь и увидишь себя настоящего.

Теоретически, терапия и внутренняя работа над собой должны избавлять от страданий, но в реальности они могут принести их ещё больше. Довольно часто люди, которые начинают выстраивать личные границы и громко заявлять о своих потребностях, отдаляются от близких. Так что если у вас не получается быть собой — это нормально. Может быть, это не то, что вам сейчас нужно.

— Альбом «C2BY» напоминает клубок, где вместо ниток — мысли, метафоры, образы. Но насколько всё это органично вплетено друг в друга, настолько же приятно этот клубок распутывать. А ты сама хотела бы, чтобы твои песни распутывали, копались в них? Ведь так можно запутаться, упустить что-то важное.

Хочу ли я, чтобы копались в моих песнях? Мне самой нравится это делать. Люблю копаться в чужих песнях, находить в них отсылки, узнавать, кем или чем они были вдохновлены. Мне нравятся сложные, запутанные истории, а истории из моих песен — настоящие, основанные на реальных событиях. Очевидно, что людям интересно пытаться в них разобраться. 

Но прежде всего песни — про состояния, и, может быть, почувствовать их проще, чем понять. Например, песня «Не отвечай» — о чувстве, которое может быть знакомо многим: когда ты насколько глубоко ушёл в свою внутреннюю бездну, что не можешь дотянуться до человека и его протянутой руки. Или «Мел» — меня часто спрашивают, о чём эта песня. Её текст максимально понятен, но при этом каждый считывает какую-то определённую его часть. Кому-то больше понятна фраза «пусть тебя забирают все, кто хотел», кому-то — про «неизлечимость твоей нужности» и слабость сильного человека в любви, а кому-то знакома усталость от того, что его не любят. Интересно наблюдать за тем, кому и что отзывается, какой период жизни проживает наш слушатель, как на нём отражается наша музыка.

— Ещё о клубке и нитках: возможно, это субъективно, но и он, и «C2BY» — мягкие, уютные и лишь немного колючие. Но это не меняет сути: уюта в музыке Alai Oli традиционно больше, чем результатов по запросу «самые уютные вещи в мире». Что помогает сохранить это вопреки и несмотря на? 

Ещё один отличный вопрос, и здорово, что ты это услышал. Мне кажется, что уют создаётся как раз за счёт состояния и атмосферы во время записи. Что бы ни происходило и о чём бы ни был наш очередной альбом, момент записи — это всегда как в самом начале: когда нам с моим лучшим другом Шапо [Александром Шаповски, сооснователем Alai Oli] было по 14-15 лет и мы делали первые записи в его маленькой комнате. Уверена, что эта атмосфера передаётся через нашу музыку. В нашей музыке вообще очень много Шапо, его энергетики: если я — это бушующий хаос, то он — бесконечный океан спокойствия.

— При этом «C2BY» сложно назвать безоблачным альбомом. В нём достаточно слишком взрослых размышлений, порой у него драматичная оптика. Ты много поёшь о разновидностях любви и веры. Можно ли сказать, что ваш новый альбом — и об этом тоже?

100% да. У меня любовь и вера идут рука об руку. В любви, которую мы ищем в людях, есть что-то божественное. Бывает, что испытываешь огромную, нечеловеческую любовь к человеку, который вряд ли сможет её с тобой разделить. Но в моменты самого большого хардбрейка наши сердца открыты настолько, что можно оказаться ближе к Богу, обратиться к нему с глубины своего состояния.

— В этом году в рамках «Док Индустрии» был показан документальный фильм «Alai Oli — 20 Жизней Спустя». Для него были оцифрованы ваши кассеты VHS 20-летней давности. Что ты чувствовала, когда смотрела на себя из самого начала?

Когда видишь кадры, которые были сделаны 20 лет назад, вообще не понимаешь, как могло пройти столько времени. Ощущение, что всё это было вчера. И с одной стороны осознаешь этот пройденный путь, а другой — радуешься тому, что мы никогда не предавали тех себя. Поэтому всё, что мы начали тогда, живо здесь и сейчас.

Почему мы вообще сделали эту группу? Потому что нам с моим лучшим другом нравилось вместе тусить и делать музыку. У нас не было амбиций стать звёздами или добиться успеха — просто делали по фану. Классно чувствовать, что эти ребята в кадре не знают, в начале какого большого пути они стоят, и особенно тепло оттого, что они, по сути дела, во всём были правы.

— Ты 20 жизней назад и сейчас — что изменилось, а что осталось на своих местах?

20 лет назад мне казалось, что я никогда не уеду из Екатеринбурга. Это, наверное, можно считать и выбором, и самоощущением. Во время нашего первого большого путешествия как группы были разные остановки и ситуации, но могу сказать, что такого дома, как там, я нигде не нашла. Пусть сейчас мы стали какими-то гражданами мира, но уральская основа, эта гордость и любовь к корням, осталась на прежнем месте.

Но в начале нам надо было сделать так, чтобы у нас всё было хорошо среди этой беспощадной зимы. Это не какая-нибудь американская мечта или история Золушки: на Урале «всё будет хорошо» только если удалось собрать всю силу духа и научиться быть бодрым в любой ситуации. Когда эта ситуация меняется, и ты вдруг можешь позволить себе больше, чем то, в чём планировал жить — это интересный твист. Не могу сказать, что получается полностью его присвоить и отпраздновать — та жизнь по-прежнему кажется мне как будто бы более реальной.

— Alai Oli — одна из тех групп, в которые влюбляются и потом долго любят. В этом смысле ваш кейс — мечта маркетолога или специалиста по пиару. Вы знаете и умеете что-то такое, чего не знают и не умеют они?

Мы не подстраиваемся и не стараемся сделать что-то нам несвойственное. Потому нужно быть готовым, что тебя будут любить далеко не все. Не могу сказать, что за всю историю у нашей группы были взлёты до стадионов или что нас крутили по телеку и радио. Ничего такого не было. Но при этом мне самой искренне нравится всё, что мы делали всё это время. Я всегда верила, что то количество людей, которое нас слушает, это и есть те, в ком наша музыка резонирует особенно глубоко. Настоящих близких друзей не может быть много, и у по-настоящему аутентичного и честного творчества не обязательно должно быть очень много слушателей. 

Бывает, конечно, что аутентичное оказывается одновременно и гениальным, и массовым, чем-то вроде голоса поколения, но это не значит, что должно существовать только большое и гениальное. Быть в какой-то нише — такая же честь и очень хороший путь. Здесь многих губит эго — если не стал великим, то зачем продолжать? Мы продолжали, потому что сам процесс нашего творчества не был связан с фидбэком. Есть он или нет, творчество рождается, и если река не пересохнет, то к ней будут приходить напиться.

— Мы вспомнили Екатеринбург, но, полагаю, что и Санкт-Петербург для тебя — больше чем просто город. 

После выпуска из университета мы загрузили всё в Chevrolet Lanos, и так на этой машине переехали в Питер. Всей группой сняли квартиру и жили на деньги с концертов, которых не всегда хватало. Прошли всё: и гречку, и рис, и замороженные овощи. По ночам мы по очереди бомбили на этом «Шевроле», ориентируясь по бумажным картам и теряясь между мостами. Мы не знали город. Спустя 7 лет из своей квартиры на Восстания всё это ощущается так, как будто я прошла какую-то игру, но не до конца поняла, как. 

У нас с Питером сложные отношения: это и не любовь с первого взгляда, и не счастливый брак навсегда. Это, скорее, главный в жизни бывший, о котором ты часто вспоминаешь и к которому возвращаешься, чтобы просто обняться и побыть вместе. Как бы много боли ни было, вас всё равно связывает очень многое.