Как «ГАФТ» и Masha Hima перестали страдать и услышали друг друга

Под занавес 2024 года у «ГАФТ», одного из самых продуктивных инди-коллективов Северной столицы, вышел мини-альбом «Давай смотреть на облака». На нём группа не изменила себе и в очередной раз изменила всё: голос стал тише, звук заземлился в вязкой электронике, а музыка зазвучала подобно забытым хитам нулевых. Среди саундпродюсеров альбома значится Masha Hima — «ГАФТ» не отрицают сильное, где-то определяющее влияние артистки, которая предпочитает пафосу рока приземлённый и довольно мрачный хип-хоп.

Наш редактор Владимир Наумов поговорил с создателями последнего альбома «ГАФТ» — фронтменом группы Николаем Яковлевым, её композитором Иваном Хохловым, а также Марией Химченко, она же Masha Hima. Это большой разговор о музыке и том, что нередко её окружает — попытках примирить логику и эмоции, ситуациях из мема «ожидание vs реальность», конфликтах внутри и снаружи коллектива и творческих поисках, которые никогда не заканчиваются. 

— Ни в коем случае не хочу ограничивать вас в жанрах, но, если говорить в общем, «ГАФТ» раньше — продукт своего времени, времени инди-музыки 2010-х. Сейчас вы как будто реанимируете рок, и не только рок, нулевых. Время развернулось и пошло вспять?

Ваня: У меня есть две теории, одна дополняет другую. Первая — это теория седьмых годов. Есть же тема «верни мне мой 2007-й», есть и тема «верни мне мой 2017-й» — рэп-баттлы, постпанк, лоуфайный продакшн. В общем, всё то, что потом стало частью массовой культуры. Так, каждый седьмой год происходит какой-то масскультный всплеск: 1997 год — «Король и Шут», 1987-й — группа «Кино»… И вторая теория: у каждого десятилетия есть близнец на 20 лет младше. Потому думаю, что сейчас мы идём из 2020-х в сторону нулевых. 

Но в целом это же абсолютно очевидно: будучи взрослыми, мы стремимся вспомнить что-то такое, к чему мы были чувствительны в детстве.

— А если я скажу, что всё это от недостатка идей в сегодняшнем воздухе или от токсичности этого воздуха? Может, музыкантам приходится откатываться назад и искать что-то в ностальгии и в прошлом?

Коля: Контекст всегда влияет на автора, а физический мир — на метафизический, но когда ты пишешь слова и ищешь смыслы — ты копаешь себя. Даже если меня интересуют максимально острые темы, это всё равно в итоге саморефлексия. Я бы не сказал, что всё это от недостатка идей или что это черта времени. Это черта человека.

Маша: Во время работы над альбомом мы возвращались к тому, что слушали, как Ваня сказал, в очень чувствительном возрасте, когда влюблялись, когда у нас случались первые драмы. 

Не то чтобы нам сильно хотелось поностальгировать — скорее, нам хотелось всё это перепрожить. 

Я поклонница фильмов «Брат» и «Брат 2», особенно музыки оттуда. Нет, даже не так. Я не люблю фильм «Брат 2» — я хочу быть фильмом «Брат 2», настолько там потрясающий саундтрек. Чего только стоят «Земля» «Маши и Медведей», или «Вечно молодой». Мне показалось, что Коле, его вокалу и тексту очень подойдёт что-то такое, что есть в этих песнях.

Ваня: Важно и то, что нам по 30 лет, и Коля звучит совсем не как ребёнок. Долгое время мы стукались об это. Я, послушав что-то модное, приносил бит, Коля начинал под него петь, и оказывалось, что он — взрослый мужик. Мне кажется, что нулевые как раз были временем музыки взрослых мужчин и женщин, которые поют о взрослых проблемах. А сейчас у нас в основном взрослые поют как дети, а дети… тоже поют как дети. 

Коля: Иногда чувствую себя довольно беспринципным человеком, потому что мне не так важен состав инструментов, из какого он времени, достаточно ли он ностальгический. Того же «Брата» я полюбил уже в 2020-е, 2007 я вообще пропустил. Для меня время максимально нелинейно. 

У нас в группе были разные периоды. Иногда музыка боролась с голосом, иногда мы пели совсем о разном. Но сейчас, в том числе благодаря Маше, мы расслышали нашу группу — Ваня услышал, что я чувствую и какой у меня голос, а я услышал Ваню. 

— «Давай смотреть на облака» — концептуальный релиз. Насколько, по-твоему, сама идея альбома, все песни с которого связаны общей темой, интересна сегодня? И нужно ли слушателю понимать, о чём именно ты ему поёшь?

Коля: Как-то я ехал на репетицию мимо Троицкого собора, посмотрел на небо и расплакался, потому что небо настолько прекраснее всего человеческого, и при этом оно не требует никакого внимания. Не требует, чтобы ты на него смотрел, снимал с ним ТикТоки. Оно каждый день и каждую секунду величественное. А мы, художники, жадные, стремимся это как-то присвоить, забрать себе. Но битва заранее проиграна, потому что мы боремся с абсолютом. 

Отвечая на твой вопрос. Мы часто заходим на стриминги в поисках единого настроения или состояния.

 Когда тебе непросто, хочется, чтобы что-то тебя поддержало в этом мире 15-секундного контента.

Маша: Мы реально живём в век 15-секундных видео. Под это не надо подстраиваться, нужно наоборот вытаскивать людей из этого.

Коля: Я бы сравнил наш последний альбом с длительным выходным в лесу: уезжаешь из города, не отвечаешь на бесконечные сообщения и скоро понимаешь — ты всё можешь и тебе не страшно. А когда живёшь в мире 15 секунд, кажется, что всё невозможно и всё стрёмно. 

— Коль, ты цитируешь Бориса Рыжего, отсылаешь к демону Врубеля и «Неоновому демону» Николаса Виндинга Рёфна, упоминаешь модный сегодня тру-крайм. Не пытаешься ли ты сесть на все стулья, понравиться всем? 

Коля: Я никогда не пишу на какую-то тему как спортсмен, если представить, что есть такой спорт — накидать 20 строчек на актуальные темы. Я иду в направлении того, что вызывает у меня самый высочайший восторг. Например, со стихотворений Рыжего началось моё общение с женой, моей любимой Василисой.

Про тру-крайм. Летом мы с женой были на даче в Калуге, и там Василисина племянница слушала тру-крайм-подкасты. Так у меня родилась песня, хотя я вообще ни в зуб ногой, что такое тру-крайм. Знаю только «Следствие вели» с Леонидом Каневским. А демоны… В 2023 году в Екатеринбурге я не мог заснуть и создал ткань из образов разных демонов, которые меня терзают. Это одновременно и мучительное ощущение, но оно и сладостное. 

Всё это такие темы, которые поддерживают меня, и я надеюсь, что они поддержат ещё кого-то. И хорошо, если это хайповые темы — я, оказывается, модный старпёр! 

— Считается, что на Борисе Рыжем поэзия в России закончилась…

Коля: Когда говорят, что где-то что-то опять закончилось, мне это кажется чем-то очень тупоумным. В книжке «Машина песен» Джон Сибрук писал, что рок-музыка закончилась с последним вздохом Кобейна, или что-то вроде того. Тогда получается, что человечество умерло вместе с Вольфгангом Амадеем Моцартом, пипец человечеству.

— То есть мы постоянно что-то заканчиваем, а потом всё равно к этому возвращаемся? Проще говоря, мы занимаемся полной ерундой? 

Коля: Да. Это уже невозможно просто. 

Маша: Я согласна. Честно говоря, не могу воспринимать всерьёз людей, которые начинают сильно страдать, как только заканчивается очередная эпоха. Мне кажется, это всё разговоры стариков, которые перестали интересоваться тем, что происходит вокруг них, и делают для себя какие-то сомнительные выводы. Они говорят, что ничего нового и хорошего больше нет, хотя на самом деле нового и хорошего всегда очень много. Зачем так сильно драматизировать? Я не знаю.

— В соцсетях группы «ГАФТ» часто происходит что-то в духе сеансов публичных мучений Николая Яковлева. Ты много пишешь о болях творчества, слепоте редакторов, глухоте слушателей. Не считаешь ли, что это может сбивать с толку тех, для кого «ГАФТ» — это прежде всего музыкальная группа? И возможен ли Коля без страдания?

(напряжённая пауза)

Коля: А что значит «сбивает с толку»? 

— Допустим, мне понравилась песня группы «ГАФТ». Я захожу на одну из страниц группы и тут же резко погружаюсь в мир её вокалиста, малознакомого мне человека. Понимаю, насколько тебе важно быть искренним, но всё-таки порой это слишком мощный информационный поток. Он может унести тебя от музыки, а мы здесь в первую очередь за ней.

Коля: Когда на нашем с Машей подкасте «Артисты рассказывают истории» речь заходит о страданиях, зрители чаще подписываются на VK Donut. В мире супербыстрых впечатлений что-то более объёмное, будь то посты с текстом или большие интервью, позволяют понять, что перед тобой настоящий человек. Человек, а  не фарфоровая кукла из твоих стримингов. Я считаю, что такие «касания» делают и так уже заинтересованных людей ближе и теплее к тебе. А если ты не заинтересовался — есть стриминги, слушай нас там.

Я 10 лет пытался разобраться с музыкой, думая, что всё получится само, а потом всё-таки взял ответственность за свою жизнь и начал что-то делать сам. В том числе начал сам писать посты, и с людьми это резонирует.

С моих страдальческих постов о том, что не продаются билеты и больше концертов не будет, билетов в итоге продаётся намного больше, чем с анонса: «Эй, скоро концерт, мы классные ребята». 

Маша: Зачастую люди, стараясь привлечь внимание к своему продукту, пытаются это сделать через демонстрацию собственной идеальности. Но сейчас, как мне кажется, приходит разочарование: мы устали смотреть на идеальных людей, устали себя с ними сравнивать. Поэтому от страдальческого поста на душе может стать немного легче. Просто Коля выбирает свободу быть собой и, я думаю, многие подписчики приходят именно к неидеальному Коле. 

Коля: Каждый по-разному рефлексирует свою жизнь. У меня вот такой способ говорить с миром. Платформы хотят, чтобы ты делал одинаковый контент, был одинаковым человеком столько лет, сколько группе The Cure. При всём уважении к The Cure, они совершенно не коррелируют с человеком, с его переменами настроения. Я захотел сделать веб-сериал — я его сделал. Буду ли я ещё делать такие сериалы? Может, и буду. А может, я напишу 50 страдальческих постов. Я буду делиться тем, что сейчас чувствую, это всё-таки творчество, моё творчество.

— Над обложкой нового альбома «ГАФТ» работали Василиса Кадина, музыкант, фотограф и жена Коли, а также Гоша Бондарев, дизайнер, основатель бренда waf-waf. Как вы все сработались и видели ли обложку альбома «Absolution» у Muse?

Ваня: Это первое, что я сказал Коле, когда он пришёл с идеей!

Коля: Мы с Гошей ходили на одни и те же концерты, он ещё делал значки для «Бонда с кнопкой» и Гребенщика. В какой-то момент мы поздоровались, заговорили. Меня зацепило, что он считал важным делиться тем, что его тревожит и волнует.

Перед выходом альбома я листал Pinterest, там мне попались эти подвешенные в небе мрачные силуэты. Пишу Гоше: «Тебе бы не хотелось сделать какой-то полный мрак?». Он: «Вообще-то мрак — это то, что меня всегда вдохновляло». А мне казалось, что он больше светлый человек. Показал Гоше референс, сказал, что пока не знаю, как будет называться альбом. «Я всех любил». «Красивее всех песен». «Давай смотреть на облака»... А тут он такой: «Знаешь, “Давай смотреть на облака” очень подходит». 

Гоша сделал обложку за пару дней. Как по мне, идеальную обложку. Считаю, что такие классные вещи делаются быстро только в особой синергии.

Знаешь, эта обложка ещё и про «исключение лица». Нам говорят: «Торгуй [лицом]!». В ленте любой социальной сети все на тебя смотрят и показывают своё эго. На музыкальных конференциях постоянно слышу: «Показывай себя», «твоё лицо», «лицо!», «ЛИЦО». Меня это достало, так что весь визуал вокруг альбома исчезающий, силуэтный. Я захотел отвернуться спиной, как The Birthday Party на своих последних концертах.

 Они исчезли, мы исчезнем, но наши песни останутся.

Маша: По поводу похожести и непохожести чего бы там ни было. Кто вообще сказал, что мы должны делать что-то новое? Вообще-то всё просто: я люблю музыку, ребята её тоже любят, нам нравится этим делиться. Но приходят музыкальные критики и говорят: «Нет, это не твоё, это похоже на нулевые». На самом деле об этом никто даже не задумывается. Мы не ради этого музыку слушаем.

Коля: Каждый из нас находится в своих контекстах, и все сравнения часто происходят из того, в каком контексте находишься конкретно ты. Сравниваешь группу «ГАФТ» с «АукцЫоном»? Классно, ты в этом контексте. Пишет какой-нибудь комментатор с «Нашего радио», что «ГАФТ» — это совсем не рок, и ни то, и ни сё. Ты, блин, Nine Inch Nails хотя бы слушал? Ты просто игнорируешь такую музыку, она не существует в твоём контексте и тебе проще сказать, что это не рок. 

— Вопрос Маше. У тебя был фит с «ГАФТ», а сейчас ты активно участвовала в создании их альбома. В пресс-релизе я прочитал, что ты помогала найти нужный tone of voice и подход к современному слушателю. Удалось?

Маша: Мне кажется, очень удалось. Если в двух словах, у меня рэперский бэкграунд. Что это такое? Это когда у тебя одна дорожка инструментала, которую ты купил у битмейкера, и ты можешь пользоваться только тем, что имеешь. Можешь расставлять паузы в треке, можешь придать интересности вокалу, например, при помощи эффектов и бэков. Так что и с «ГАФТ» я следила за тем, чтобы инструменталы не были перегружены дорожками и всем остальным.

У рокеров обычно как: хочешь что-то поменять в песне? Добавь ещё одну гитару, усиль барабаны, сделай всего побольше. Я же предложила сделать наоборот: хотите что-то изменить? Уберите что-нибудь из песни. Стало скучно? Уберите ещё чего-нибудь. Кажется, это и есть современный подход к современному слушателю. Послушайте ту же Билли Айлиш — у неё инструментала нет почти.

В общем, стало больше лёгкости, пауз, акцентов. Возможно, иногда я всё равно пыталась увести ребят в сторону ТикТок-восприятия, хотелось и рыбку съесть, и…

— Вместе с синглом «тру крайм» выходил вертикальный хоррор-сериал, в котором за Колей и Василисой охотилась ведьма. Это такая часть пиар-кампании или нечто большее?

Коля: Тут подход, спродюсированный Машей Химой в моём сознании. Весь сериал «тру крайм» был снят в лесу за четыре дня: с утра я придумывал сценарий, днём мы с Василисой снимали, вечером я монтировал. Мне удалось найти возможность оставаться и свободным, и счастливым. Хотя бы на какое-то время рабские алгоритмы увидят, что ты делаешь материал с похожими тегами, визуальным наполнением и так далее. Тут есть и шаг навстречу современности, создание чего-то, к чему человеку будет интересно возвращаться. 

Маша: И шаг к самому себе.

Коля: И шаг к самому себе, да. 

— Но это не единственный твой веб-сериал. Есть ещё один, который, как я понимаю, связан со всем остальным альбомом.

Коля: Я придумал дневники в стиле игры Alan Wake 2, в которую бесконечно много играл. Взял свои чувства, которые могут как-то резонировать у других людей, накидал с десяток заметок, записал их закадровым текстом, снял близкий к атмосфере «Алана Уэйка» визуал. Ваня тоже записал сюда мысли из своих же дневников. 

Потом через это подаёшь песню, по сути — создаёшь историю. Показываешь себя в рамках тех же 15-20 секунд и только потом даёшь крючок: «Я вообще-то твои мысли выражаю, чувствуешь? А вот, кстати, песня». 

Как пластинки продавали в 70-х? Какой-то сингл крутился две недели на радио, а потом люди покупали винил. Там были совсем другие песни, но не об этом. Так и здесь — выходит 10 серий сериала, в которых звучат отрывки знакомых тебе треков. Ты нажимаешь на Play, уже зная, что услышишь, ты уже готов уделить этому своё, блин, драгоценное время.

— Вы не чувствуете себя если не рабами, то верноподданными алгоритмов?

Маша: А что поделать? Не хочешь пользоваться алгоритмами? Ну не пользуйся, заплати денег за таргет. Ты либо принимаешь правила игры, либо выходишь из неё. Мне кажется, да, это просто игра. Тут многое зависит от твоего восприятия.

Коля: Я не вижу рабства в том, что нашёл комфортный способ поделиться чем-то дорогим для меня. Иногда лень всё это выкладывать, но создавать… ну не знаю. Неделя, когда мы снимали сериал «тру крайм», стала одной из самых счастливых в моей жизни.

Скорее, страшно быть рабом цифр. Разве если тебя послушали на тысячу человек меньше, ты и твоя музыка стали от этого хуже?

— Если я сейчас залезу в личные отношения, тормозите меня. Кажется, в прошлом году видел «ГАФТ» в виде дуэта, без гитариста и композитора группы Ивана Хохлова. Как часто вы выясняете отношения и что помогает не выяснить их окончательно?

Ваня: Мы не ссорились. 

Коля: Мы действительно не ссорились.

Ваня: Нет, мы всё-таки немножко поссорились. Мы много лет играем концерты и ездим куда-то, и в какой-то момент я сказал: «Так, стоп, хватит с меня. На мой взгляд, мы занимаемся какой-то фигнёй. Если хотите, давайте придумаем “Twenty One Pilots-состав”, напишем плейбэки, будете ездить. А я не хочу ездить, я хочу разобраться, зачем мне это делать, потому что раньше было весело, а сейчас как-то не весело».

Год мы с Колей созванивались, по полтора часа говорили о том, что такое музыка, как нужно относиться к ней и друг к другу. Тогда мы начали многое перепредумывать. Маша нам сильно в этом помогала. У неё я тоже спрашивал, зачем она играет концерты. Она, ни секунды не думая, ответила: «Для денег».

— Как обстоят ваши концертные дела сегодня?

Ваня: Где-то спустя год я сказал Колясу: «Хочу разобраться, что такое концерт. Давай попробуем поиграть». Весной мы попробовали, сыграли в Питере и в Москве. Разобрался ли я, зачем мне нужны эти концерты? Нет. Я всё ещё не понимаю. 

Коля: Но круто, что мы как-то легко пришли к решению сыграть вместе. Тогда, весной, мы делали концерт-All Stars, где помимо «ГАФТ» была Маша, DenDerty, нежность на бумаге — короче, звучали все наши фиты. 

До этого я тоже словил чудовищное нежелание играть. Выступал на каком-то мероприятии, как всегда бесплатно, «для себя», выходил на сцену последним, у сцены 10 человек. После этого полгода ничего не играл и никуда не ездил. А потом — весна, мы замотивированные, поём все вместе, огромный зал, круто! Ради такого я даже был готов играть бесплатно — оказывается, что чем сложнее и комплекснее концерт, тем меньше ты можешь заработать. 

Наша коммуникация в ходе всех этих конфликтов как будто бы стала более бережной. Мы перестали убиваться над созданием песен —  встретились 5 раз, и альбом готов. Оказывается, можно не страдать, когда создаёшь музыку. Можно поиграть, поговорить час-другой между делом, пойти в Вольчека выпить кофе — от этого песня хуже не станет, а может быть, даже станет лучше.

— Выходит, Коля без страданий всё-таки возможен.

Коля: Да! Безусловно, во мне остаётся боль, но за этот год её стало намного меньше.

— В 2022 году вы отмечали 10-летие группы «ГАФТ», а Ваня тогда ещё признался, что в связи с этим ощущает себя кошмарно и очень стыдно. Что вы чувствуете сейчас?

Коля: Я каждый день чувствую себя по-разному, если честно. К вечерам меня разматывает, к ночи я ощущаю бессмысленность всего, но приходит новый день, и я пишу какую-нибудь песню. Это способ поддержать себя, когда чувствуешь пустоту, а она охватывает неожиданно и очень быстро. Внутри пустоты ты думаешь, что нет ничего, кроме неё, а когда вылезаешь, думаешь, что никакой пустоты нет. Это, конечно, стрёмно.

— В том же интервью мы внезапно заговорили о книгах. Давайте возьмём немного шире: в каких мирах, помимо реального, обитали участники группы «ГАФТ» в 2024 году?

Маша: Я много смотрела Ирину Хакамаду, Сашу Митрошину, которая вдохновляет быть блогером. Музыканты вообще не умеют быть блогерами, а им это надо уметь. Прочитала две книги Татьяны Мужицкой, «Мне всё льзя» и «Теория невероятности» — это такой инженерный взгляд на силу мыслей, всю эту историю с исполнением желаний. А так стараюсь всё-таки жить в этом мире. Создала барахолку, придумала интенсив для тех, кто хочет заниматься музыкой. Хочется делать что-то для людей.

Ваня: Я очень полюбил Петербург, его какую-то элитную, возвышенную раздолбанность. Проще говоря, люди очень хотели сделать что-то классное, сделали это, потом прошло 200, 300 лет — и оно всё ещё классное, настоящее. Когда ты приходишь на Красный Треугольник, у тебя просто челюсть падает, потому что это многокилометровый завод, в котором всё разрушается, всё в граффити. Или Канонерский остров — мы называем его «Краем Земли». Ты идёшь вдоль косы шириной метров 7, идёшь долго, километра 4, пока не приходишь на самый край. Там залив, и ничего больше нет. Случайных людей там не увидишь — сюда можно прийти только специально.

Наверное, это очень московский прикол — вбухать кучу денег, сделать какое-то новое место. А у нас всё как было, так оно и есть. Красота увядания.

Николай: Я играл в Alan Wake 2, вдохновлялся героем игры, его историей. Я питаюсь историями, опытом, который затягивает меня внутрь себя. Две недели скакал на лошади в Red Dead Redemption 2, и это было супер. Счастливые дни.