Эффект Карениной: портреты девушек в огне
От русской класики до «Дома Драконов» и артхаусного «Франкенштейна»
Анна Каренина плохо вписывается в архетипы — она и «сильная женщина», и «женщина в беде». Найдутся и те, кто разглядит в ней что-то от ведьмы. Наверняка можно сказать лишь то, что у Льва Толстого получился живой и проработанный до деталей «портрет девушки в огне». Но Анна такая далеко не единственная. Наш редактор Владимир Наумов вспоминаем пять других героинь на грани, каждая из которых несчастлива по-своему, однако не спешит с этим соглашаться.
Катерина Измайлова, «Леди Макбет Мценского уезда»
Повесть Николая Лескова «Леди Макбет Мценского уезда» — антипод «Анны Карениной» как по форме, так и по сути. Сам Лесков называл своё сочинение очерком, но сейчас оно вполне может сойти за нуар а-ля рус.
Катерина Львовна Измайлова, ещё молодая, но уже несчастная купчиха. От нелюбви, мещанства и созревшего, но ещё толком не озвученного женского вопроса, Катерина в Мценском уезде чахнет покрепче, чем Анна в Петрограде. От тоски на границе с вялотекущей манией Измайлову отвлекают романтические чувства к приказчику Сергею, распутнику и карьеристу, те же чувства толкают сюжет лесковского очерка в сторону шекспировской трагедии.
Подобно Анне Карениной, леди Катерина Макбет — жертва эпохи, в которой социальная роль женщин ограничена вне зависимости от их социального статуса. Но если Анна держит своё отчаяние при себе (что в итоге приводит её на вокзал), Катерина выставляет его на показ, проклиная весь род мужской на годы вперед. Под горячую руку попался и композитор Шостакович, который хотел сделать из «Леди Макбет» оперу, а вышел «Сумбур вместо музыки» — название самой известной разгромной статьи в истории музыки сейчас вмещает в себя гораздо больше смыслов, чем было задумано авторами.
Леди Алисента, «Дом Дракона»
Ещё одна леди, Алисента из «зелёного» дома Хайтауэр, заперта в четырёх стенах. Стен, правда, в торчащем над Королевской гаванью Красном замке гораздо больше, как и просторных коридоров с тёмными альковами. Потерявшая мужа-короля и теряющая связь с детьми-королями, Алисента бродит по ненавистному замку, словно призрак в заколдованном лесу, и слышит за куртуазной болтовнёй зловещую тишину.
Спорить, кажется, уже бессмысленно: седобородый и сантаподобный Джордж Р. Р. Мартин в числе главных литераторов современности. Но если «Песнь льда и пламени» и сериал по ней было просто понять, принять и растащить на мемы, то с «Домом Дракона», который построен на главах романа «Пламя и кровь», дела обстоят иначе. Второй сезон и вовсе многих разочаровал «отсутствием важных событий». Предлагаю поиграть в адвоката дьявола и представить, что так оно и было задумано, а замысел сезона — в раскрытии персонажей.
Алисента — одна из тех, кого создатели «Дома» выписывают особенно старательно. На наших глазах вдовствующая королева вязнет в сомнениях, теряет семью и покровительство, ищет утешения в постели с опасным для неё мужчиной. Энтропия поглощает Алисенту, но она продолжает играть в престолы ради детей. Никого не напоминает?
Маргарита, «Мастер и Маргарита»
Традиция русских и не только писателей-мужчин от Островского и Чехова до Сорокина и Сальникова — видеть в своих персонажах-женщинах столько же метафизического, сколько физического. Попробуем уличить в этом и Михаила Булгакова, автора великого романа о московском двоемирии и его госте, адвокатом которого мы уже успели побывать.
Булгаковская Маргарита — это всё везде и сразу. Она и таинственная незнакомка с тенью печали на лице, и муза гениального мастера, и ведьма на балу у сатаны. А ещё — не ко времени смелая девушка, способная на жертву, и не на одну. Маргарита умеет летать над Москвой в чём мать родила. Но её высший пилотаж — когда она поднимается над порядком вещей, с которым привыкли мириться и свита Воланда, и простые смертные. Одна беда — ведьмами становятся далеко не все, а трамваи с поездами курсируют по расписанию.
Анна Фёдорова, «Обоюдное согласие»
Для тихого Приморска учительница Анна Николаевна привлекает к себе слишком много внимания: стоя в красном вечернем платье в отделении полиции, она заявляет, что стала жертвой насилия. Подозреваемые — элита города. И то ли от всё того же мещанства, то ли чувствуя подвох, город начинает травлю Анны. В отличие от своей тёзки Карениной, Фёдорова намерена идти если не до победы, то уж точно до конца.
«Обоюдное согласие» Валерии Гай Германики — это, разумеется, провокация и гром среди ясного приморского неба. Но мне кажется, что куда интереснее смотреть на этот сериал не как на единичный случай аффекта, а как на историю продолжительной болезни. Германику и Лескова с Толстым разделяет история, но роднят болевые точки — снова женщину пытаются унизить до объекта мужского желания, а граница между выражением общественного мнения и охотой на ведьм стирается. Всё также, и всё совсем не так.
Анна Каренина поздно понимает, что в опасности. Анна Фёдорова же опасна сама. В красном платье, с серой моралью, тайнами и холодом в глазах, её мог бы придумать Дэвид Финчер. Но очередной нуар а-ля рус сняла Гай Германика, а потому цветокор гораздо теплее, а персонажи выглядят знакомыми.
Белла Бакстер, «Бедные-несчастные»
Просто представьте: после инцидента с поездом Каренина оказывается в лаборатории сумасшедшего учёного с лицом Уиллема Дефо, где происходит обряд исцеления от смерти, а заодно и от мирских оков.
Так начинается трагикомедия «Бедные-несчастные» Йоргоса Лантимоса. С одной лишь поправкой: на операционном столе оказалась не наша знакомая Анна, а некая Виктория. После медпроцедуры за гранью добра и зла она стала Беллой Бакстер, которой тут же стало тесно, скучно и странно. Самое страшное — Белла искренне не понимает, зачем вести себя как леди.
Зачем терпеть мужскую грубость? Зачем соглашаться с неравенством? Зачем принадлежать кому-то, кроме себя? Зачем унижаться перед так называемым высшим светом? И почему, в конце концов, нельзя прожить свою жизнь так, как хочется? Ответы нашего современника Лантимоса или граничат с абсурдом, или ведут к насилию. И это спустя почти полтора века с момента публикации романа о бедной-несчастной Анне.
Читайте также: